Sedovo
Понедельник, 07 января 2013 11:26

Загадки Таганрогского тракта

Автор 
Оцените материал
(16 голосов)
Борис Бережной. Загадки Таганрогского тракта

В данной книге краеведа Бориса Михайловича Бережного представлен ряд статей научно-публицистического характера. Цель автора - уточнить место встречи А.С. Пушкина с Азовским морем, а также проанализировать различные версии, высказанные в свое время  писателями и краеведами по данному вопросу.

Книга будет интересна всем, кто хочет узнать больше о пребывании великого поэта в Приазовье, а также познакомиться с  некоторыми новыми биографическими фактами из жизни великого классика.

Великий поэт в Украине

За вольнолюбивые стихи и дерзкие эпиграммы на царя Александра I Пушкин 6 мая 1820 года был выслан из Петербурга и направлен  в г. Екатеринослав (современный Днепропетровск) под предлогом службы в канцелярии попечительного комитета генерала Инзова. 

По свидетельству лицейского друга поэта И.И. Пущина, он ехал на перекладных в красной русской рубашке и белой поярковой шляпе. В статье «Известный портрет неизвестного художника» («Приазовский Рабочий» от 10.02.04) я попытался ответить на вопрос, как вероятнее всего выглядел А.С. Пушкин в Мариуполе, и поэтому в данной публикации приводится этот редкий портрет неизвестного профессионального художника, наиболее близкий к облику поэта в тот период не по дате, а по его духовной сути и характерному дорожному костюму поэта.

По свидетельству одного из современников, канцелярию попечительного комитета Пушкин поприезде в Екатеринослав (16 мая) навестил раза три, из которых раз представился генералу Инзову, все же время пребывания в городе посвящал катанию на лодке  по Днепру и гулянию по лесам. Об этом же поэт писал своему брату Льву: «Приехав в Екатеринослав, я соскучился, поехал кататься по Днепру, выкупался и схватил горячку, по своему обыкновению».

Пушкин поселился в доме Краконини, находящемся на Мандрыновке. Усадьба прилегала к Днепру, а еще ниже находилась тюрьма, из которой во время прогулки поэта бежали два брата-арестанта, побочные дети помещика Засорина. Пушкин наблюдал эту сцену, и позже она послужила сюжетом для поэмы «Братья-разбойники», написанной в Кишиневе в 1822 г. Как видим, наблюдаемый эпизод  отразился в творчестве великого поэта, хотя он пробыл в городе всего около двух недель.

Везде, где появлялся А.С. Пушкин, его сопровождали различные легенды и анекдоты, и хотя они не всегда достоверны, однако характерны именно для его личности и воссоздают колорит, темперамент и эксцентричность его характера. Так, один из его сослуживцев по канцелярии A.M. Фадеев в своих воспоминаниях воспроизводит комическую сцену: однажды губернатор Шемиот пригласил Пушкина на обед. Присутствовали и другие лица. Это было в самую жаркую пору. Собрались гости, явился и Пушкин и с  первых же минут своего появления привел все общество в большое замешательство необыкновенной эксцентричностью своего костюма: он был в кисейных прозрачных панталонах и без всякого исподнего белья. Близорукая госпожа Шемиот, не допуская возможности такого неприличия, уверяла, что у Пушкина просто такие панталоны телесного цвета; наконец, вооружившись лорнетом, она  удостоверилась в горькой истине и немедленно выпроводила своих взрослых дочерей из комнаты. Хотя все были очень возмущены и сконфужены, но постарались сделать вид, будто ничего не замечают, и Пушкину эта проделка сошла с рук.

Возможно, Фадеев сгущает краски в этом эпизоде, т.к. недоброжелательно относился к Пушкину, а может быть, такая небрежность в одежде была связана с болезнью поэта или его рассеянностью, часто сопровождающей гениальность. Однако комментариев к этим  воспоминаниям современника поэта мы не имеем.

26 мая 1820 года (в день рождения А.С. Пушкина по старому стилю) поздно вечером в Екатеринослав заехал генерал Н.Н. Раевский по просьбе своего сына, который хотел повидаться с Пушкиным. Об этом эпизоде поэт пишет в письме к брату:  «Генерал Раевский, который ехал на Кавказ с сыном и двумя дочерьми, нашел меня в жидовской хате в бреду, без лекаря, за кружкой оледенелого лимонада». Раевские остановились в доме губернатора, где на другой день состоялся обед. Генерал Раевский уговорил Инзова отпустить с ними на Кавказ больного Пушкина для поправки здоровья на лечебных водах. Рано утром 28 мая Пушкин вместе с Раевскими выехал по почтовому тракту на Мариуполь.

Почтовый тракт от Екатеринослава шел через Александровск (ныне Запорожье), Орехов и далее на Мариуполь. После переправы  через Днепр при Неенбурге (Малашевка, поселение, основанное немцами - меннонитами)  дорога углубилась в бескрайние степи, сплошь поросшие ковылем. Эту картину генерал Раевский описал в своих путевых заметках весьма поэтично; их просто нельзя не процитировать: «...при восходе или заходе солнца, когда  смотришь на траву (ковыль. - Б.Б.) против оного, то представляется тебе чистого серебра волнующееся море». Сутки непрерывной езды без сна и отдыха - и поезд Раевских с Пушкиным рано утром 29 мая приближается к Мариуполю со стороны Белосарайской косы.

Наконец после однообразного степного пейзажа наши герои при подъезде к ст. Ялта-Камышеватая издали увидели Азовское море -  легендарную Меотиду, история которой уходит в глубь веков. Здесь, по сути, состоялась «визуальная встреча» с Азовским морем  на расстоянии 3-4 верст от него. Генерал делает запись в дневнике: «...открыли глаза наши - Азовское море».

К сожалению, в иконографии Пушкина нет прижизненного профессионального портрета периода южной ссылки. Однако существует  портрет «Пушкин в поярковой шляпе» работы неизвестного художника, который резко отличается по стилю от академических  кабинетных портретов поэта. На нем изображен молодой Пушкин в белой войлочной шляпе с бакенбардами и темно-русой волнистой  шевелюрой. Особенно привлекают внимание его большие выразительные глаза. Наш особый интерес к этому портрету объясняется тем, что, по свидетельству лицейского друга поэта И.И. Пущина, Пушкин выехал в южную ссылку из Петербурга именно в белой поярковой шляпе; вполне возможно, что примерно так он выглядел в Мариуполе.

Пушкин много путешествовал по России. Нам, живущим в век комфортабельных автомобилей и авиалайнеров, трудно вообразить  все сложности путешествия на перекладных почтовых лошадях. В этом деле нужны были хорошая закалка и выносливость, не последнюю роль играл также дорожный костюм. Начиная с 1820 г. дорожный костюм Пушкина состоял из черного сюртука и белой  поярковой шляпы. Такой образ поэта-изгнанника за долгие годы запечатлелся в сознании его современников, и таким периодически он встречается в их воспоминаниях.

Изгнание Пушкина продолжается более шести лет: сначала это была южная ссылка - в Кишиневе и Одессе, а затем - село Михайловское, где поэт безвыездно провел два года под надзором полиции вплоть до 4 сентября 1826 г. В этот день из Москвы неожиданно прискакал фельдъегерь по фамилии Вальш. Оказалось, что сразу после коронации молодой царь Николай I приказал  срочно доставить опального поэта во дворец.

Не дав Пушкину толком собраться, Вальш усадил его в коляску и тут же среди ночи выехал по бездорожью в губернский город, где, на ходу перекусив в дрянном трактире, они двинулись дальше и за четверо суток проскакали на перекладных более 700 верст по скверным дорогам почти без сна и отдыха. Наконец 8 сентября во второй половине дня они прибыли в Москву,  и Пушкина, как он был, в забрызганном грязью сюртуке, озябшего и голодного, прямо с дороги доставили в царские  апартаменты.

Николай I (почти ровесник поэта) при закрытых дверях дает поэту личную, почти двухчасовую (!) аудиенцию, а после беседы освобождает его от ссылки и представляет двору как «нового Пушкина». В частной беседе царь сказал, что беседовал с  самым умным человеком в России. Все это было похоже на сказку: после долгих лет опалы - неожиданное триумфальное возвращение в Москву. В Большом театре все взоры и бинокли были обращены не на сцену, а на возвращенного поэта.   Вот  запись очевидца: «У разъезда Большого театра все толпились около него и издали узнавали по бывшей на нем светлой пуховой  шляпе». Как видим из этих записей, Пушкин прибыл в царский дворец в своем обычном дорожном костюме - черном сюртуке и белой   шляпе.

Начиная с этой осени, Пушкин периодически приезжает в Москву, где пользуется большим успехом на светских приемах и балах, а 18 февраля 1831 г. женится на первой красавице Н.Н. Гончаровой. Летом этого года он переезжает в Царское Село. Здесь, возможно в память о южной ссылке, был заказан портрет, который среди пушкинистов получил название «Пушкин в поярковой шляпе». На нем стоит точная дата - 13 июня 1831 г. Имя художника до сих пор не установлено. По мнению многих краеведов, из всех  известных портретов именно этот дает нам наиболее близкое представление о внешнем облике Пушкина периода южной ссылки, несмотря на временную дистанцию порядка десяти лет. Это объясняется двумя причинами: первая - по данным современников, Пушкин с возрастом почти не старел (за исключением последних двух лет) и в 30 лет выглядел двадцатилетним; вторая - за многие годы  все привыкли к образу «изгнанника в поярковой шляпе», чему немало способствует неизменный дорожный костюм поэта - его  «визитная карточка».

В заключение приведем небольшую зарисовку из замечательного очерка В. Калиниченко «Талисман неразлучный» о встрече  Александра Пушкина и Владимира Даля во время последнего путешествия поэта в Оренбуржье в 1833 году: «Даль открыто любовался Пушкиным. Невысок, да ловок и сложен соразмерно, плечи крепкие, рука тверда. Из-под поярковой шляпы выбиваются каштановые курчавые волосы, а на матовом, смуглом, чуть рябоватом лице неожиданно яркой синевой привораживают глаза. Взгляд быстрый, проницательный, пытливый. Не красавец, верно, как тут не вспомнить из его ранних стихотворений наболевшее «потомок негров  безобразный», но, воодушевившись, как же преображается!  Внутренний свет дивно меняет черты, они сияют, наполняются живостью и влагой, толстоватые губы приобретают рисунок твердый и значительный. А уж смеется Александр Сергеевич, Бог ты мой, от души хохочет, заливается заразительно, право, и покойник не стерпел бы, улыбнулся! Верно подметил кто-то: смех Пушкина магнетичен и увлекателен, как его стихи».

Эта статья была написана накануне печальной для всех нас даты смерти А.С. Пушкина. В связи с этим будет уместно вспомнить  последнюю встречу двух великих людей России, которая состоялась только через три с лишним года. Зимой 1837 года Даль приехал в столицу из Оренбурга по казенной надобности, а 28 января случайно узнал, что Пушкин тяжело ранен на дуэли, и тотчас поспешил на его квартиру. Но эта встреча оказалась бессменным дежурством врача Даля у постели умирающего поэта. 29 января в 14 часов 45 минут Пушкина не стало. На руках Даля «закатилось солнце русской поэзии».

Завтрак с генералом на хуторе близ Мариуполя

Благодаря публикациям краеведа Льва Яруцкого проезд А.С. Пушкина с семьей генерала Н.Н. Раевского в 1820 году через  Мариуполь и окрестные села стал для нас общеизвестным историческим фактом. Однако точный маршрут и подробности этого южного путешествия опального поэта остаются белым пятном в местной пушкиниане и на карте юга Донецкой области.

В статье «Загадка Таганрогского тракта» («Приазовский рабочий» от 14 июня 2003 года) мною была дана и обоснована альтернативная платовская  версия. В рамках новой версии особый интерес представляет конно-почтовая станция Широкая, которая, согласно почтовой карте  1821 года, находилась в районе хутора Пикуз (современное село Коминтерново).

В путевом журнале генерала Раевского об этой станции есть лаконичная запись, которая неоднократно цитировалась краеведами, но без соответствующего анализа и выводов. Позволю себе еще раз процитировать этот первичный исторический документ: «На первой почте за Мариуполем встретили мы жену Гаевского, которая дожидалась меня трое суток и отправилась к мужу; ей не давали лошадей, для меня приготовленных. Она зато приготовила нам завтрак; мы поели, я написал с нею вам письма, и поехали».

Из этого текста сразу следует два вывода: во-первых. Широкая была одной из самых крупных станций на Таганрогском тракте,  так как здесь для генерала держали трое суток в резерве не менее 15 почтовых лошадей; во-вторых, это единственная станция в  Северном Приазовье, где Пушкин с Раевскими провел несколько часов. Кроме того, согласно платовской версии, именно здесь был  изменен маршрут и сделан поворот с почтового тракта к морю на хутор Кирпичев (современное село Широкино). Поэтому «первая  почта за Мариуполем» является историческим памятником со статусом пушкинских мест в Украине, и мы должны знать ее точное  местоположение в селе Коминтерново. Это явилось целью нашего исторического поиска, в основе которого были следующие посылки.

В царской России конно-почтовая связь была делом государственным, поставлена на высоком уровне, поэтому все станционные постройки сооружались по типовым проектам и на века. Для небольшого хутора Пикуз, затерянного в бескрайней приазовской степи. Таганрогский тракт и огромная конно-почтовая станция были своего рода центром цивилизации и не могли бесследно исчезнуть.  Значит, предстояла работа с архивами и общение с аборигенами прибрежных сел. Долгие зимние вечера проходили в беседах со  старожилами об истории нашего края и происхождении старинных широкино-безыменских легенд о Пушкине. В одной из таких бесед  выяснилось, что моя давняя знакомая Л. Фатун свои детство и юность провела в селе Коминтерново, а ее большая семья, состоящая из трех поколений династии Олейниченко, долгое время проживала на территории бывшего постоялого двора, расположенного прямо в центре села на пересечении «старого шляха» (ныне улица Ахматовой) и улицы Победы. Огромный двор площадью около гектара  занимали две Г-образные конюшни, каждая на 20-25 лошадей, два типовых дома для станционных смотрителей с кухней, столовой и  комнатами для гостей, два капитальных колодца и другие хозяйственные постройки. В боковых отделениях конюшен располагались просторные помещения для конюхов и отдыха ямщиков.

После Октябрьской революции жители этих домов продолжали принимать на ночлег приезжих, особенно многочисленных в период межсезонья. В это время «старый шлях» (Таганрогский тракт) становился основной транспортной магистралью. Это продолжалось   вплоть до начала 60-х годов, когда завершилось строительство современной асфальтовой магистрали Ростов-Одесса, проходящей вдоль побережья Азовского моря.

Свой рассказ Л. Фатун подтвердила фотографиями из семейного архива. На одной из них ее младший брат Костя Олейниченко в школьной форме сфотографирован верхом на коне на фоне старой конюшни. Если наши предположения верны, то эти постройки относятся к эпохе царя Александра I, a фотографии являются историческими документами.

Вскоре после прокладки новой автомагистрали станционные постройки пошли под снос. При нашей встрече с Константином Анатольевичем Олейниченко он нарисовал схему расположения построек бывшей станции и рассказал, что на месте одной из  конюшен в центре села в 1963 году построен магазин. После этой встречи мы побывали в селе Коминтерново, где познакомились со старожилом А.Г. Хаджиновым, замечательным знатоком истории бывшего хутора Пикуз. Он оказался прекрасным рассказчиком и в качестве гида показал место, где находились постройки бывшей почтовой станции, магазин, построенный на фундаменте одной из  конюшен, а также двор по другую сторону тракта, где была кузница при станции - там подковывали почтовых лошадей.

Сопоставляя записи генерала Н.Н. Раевского, данные почтовой карты 1821 года со свидетельствами старожилов села Коминтерново (в том числе фотоматериалы), приходим к выводу, что речь идет о конно-почтовой станции Широкой. Сейчас пакет соответствующих документов готовится для прохождения экспертизы.

Остается еще один нюанс, который интересен поклонникам Пушкина: речь идет о досуге 20-летнего поэта после завтрака на  станции. Чтобы не вдаваться в художественный вымысел, приведем некоторые исторические события на момент его проезда, а также свидетельства современников и знатоков биографии о некоторых привычках и особенностях поведения.

По свидетельству доктора Рудьковского (военного врача генерала)  Пушкин, несмотря на приступы жестокой горячки, был активен и даже продолжал писать стихи. Писатель И. Новиков в книге «Пушкин в изгнании» пишет, что на почтовых станциях поэт любил  появляться на конюшнях, чтобы пообщаться с бывалыми ямщиками и послушать их «байки».

Каждому из нас известно, что в этот период молодой поэт увлекался свободолюбивыми идеями декабристов, темой революции и крестьянских восстаний. Это отразилось в его стихах и эпиграммах, за что он и оказался в южной ссылке. 29 мая 1820 года  именно здесь, в землях Войска Донского, эти идеи получили реальное воплощение: на момент проезда Раевских достигло апогея  самое мощное за последние 50 лет восстание на Дону. Дело доходило до грабежей на станциях Таганрогского тракта и угона  почтовых лошадей. Восстание подавлял генерал Чернышев с применением артиллерии. Надо думать, Пушкину было о чем поговорить  с ямщиками, встречными пассажирами и со своим другом Колей Раевским.

Не последнюю роль в его жизни играли сердечные дела, а в этой поездке он был увлечен 15-летней Марией Раевской. Буквально через час поэт наблюдал первую встречу Марии с Азовским морем в селе Широкино (бывший хутор Кирпичев), а после описал ее в  замечательных стихах «Я помню море пред грозою...» Подытожив эти факты, каждый любознательный читатель в силу своего воображения самостоятельно представит, как мог провести свой досуг 20-летний Пушкин после завтрака с генералом на «первой  почте за Мариуполем».

«Место встречи» можно уточнить
(к истории южной ссылки)

Молодой, но уже известный в столице как автор поэмы «Руслан и Людмила» А.С. Пушкин 29 мая 1820 года проездом побывал в  Мариуполе и в селах северного Приазовья, где произошло главное событие южного путешествия - встреча с морем. Сцена встречи  Пушкина и семьи Раевских с морем неоднократно описана в художественной литературе и в многочисленных статьях краеведов, где предполагаемое «место встречи» по воле авторов спонтанно кочует в Приазовье от конно-почтовой станции Ялта-Камышеватая перед Мариуполем до станции Самбек за Таганрогом. При этом наблюдается закономерность: чем дальше обретается автор от Азовских  берегов, тем туманнее у него представление о возможном расположении этого места. По аналогичному поводу Т. Цявловская, которую Л. Яруцкий по праву назвал «светилом первой величины в современной пушкиниане», в переписке с ним заметила: «Думаю,  что краеведам виднее ситуация, чем нашему брату за письменным столом в Москве».

Некоторые исследователи для обоснования своих версий привлекают художественные вымыслы из беллетристики. В частности,  так поступили мариупольские краеведы, взяв для подкрепления ялтинской версии цитату из книги «Повесть о Пушкине» известного   писателя Вс. Воеводина. В результате получилась такая картина: «Мария первой увидела море, это было где-то близ Мариуполя. Она выскочила из кареты, бросилась бежать через степь, не замечая того, что он (Пушкин. - Б.Б.) последовал за нею». Очевидно, так вместе с писателем краеведы представляли эпизод встречи с морем около Ялты.

В отличие от авторских вымыслов по этому поводу есть документальная запись в мемуарах кн. М.Н. Волконской совсем в другом ключе: «Я помню, как во время этого путешествия, недалеко от Таганрога...» и далее: «...увидев море, мы приказали остановиться, и вся наша ватага, выйдя из кареты, бросилась к морю любоваться им». Как видим, несходство принципиальное: во-первых, не перед Мариуполем, а «недалеко от Таганрога»; во-вторых, нет нелепых прыжков из кареты и забегов по степи. Из текста ясно, что экипажи подъехали вплотную к морю и остановились прямо на берегу. Несостоятельность ялтинской версии была  показана в моей статье «Загадка Таганрогского тракта» («Приазовский рабочий» от 14.06.2003 г.).

Следующая, самбекская, версия была предложена маститым столичным пушкинистом М. Цявловским, автором-составителем капитальной работы «Летопись жизни и творчества А.С. Пушкина». В этой книге первая встреча Пушкина с Азовским морем описана  так: «Май, 30. Утром между почтовой станцией Самбек и Таганрогом М.Н. и С.Н. Раевские (сестры Мария и Софья. - Б.Б.), англичанка-гувернантка, няня и компаньонка выходят из кареты и любуются морем. Пушкин смотрит, как Мария Николаевна бегает по берегу, гоняясь за волнами».

Однако версия Цявловского оказалась не только ошибочной, но даже «нелепой», по выражению Л. Яруцкого, который в книге «Пушкин в Приазовье» на странице 63 пишет: «Каждый, кто в наши дни ездил из Мариуполя в Ростов, знает, что на пути лежит сначала Таганрог, а потом уже Самбек. Так проходит трасса сейчас, точно так же проходил почтовый тракт и в Пушкинские времена. Предположить же, что они сначала проехали к Самбеку, чтобы разыграть там на берегу известную сцену, а потом вернуться в  Таганрог, конечно, несерьезно».

Очевидно, прежде чем искать на карте возможное «место встречи», необходимо сформулировать условия, которым оно будет соответствовать. На мой взгляд, таких условий два: первое - это место должно располагаться по ходу маршрута, а не обязательно по ходу почтового тракта (т.к. они не везде совпадают); во-вторых, здесь берег должен быть пологим, чтобы дорога могла вплотную подойти к морю. Если исходить из общих положений, то можно заранее сказать, что вблизи почтового тракта таких  участков быть не должно. Дело в том, что в России начала 18-го века почтовые дороги, как правило, не имели твердого покрытия и внешне мало отличались от проселочных. Но их принципиальное различие состояло в особенностях прокладки трассы, соответствующих главному назначению почтового тракта - обеспечить бесперебойную круглогодичную почтовую и фельдъегерскую  связь. По этой причине тракт проходил значительно выше устьев балок и рек, впадающих в море, т.к. эти низменные места были  практически непроезжими в периоды межсезонья. 

Непосредственно к морю можно было подъехать только по проселочной дороге в сухую погоду, для чего нужно было свернуть с тракта. Это еще один аргумент в пользу Безыменских легенд и платовской версии.

Рассмотрев две крайние версии - западную (Ялта) и восточную (Самбек) - и убедившись в их бесперспективности, вспомним,  что истина, как правило, находится посередине. Справедливости ради надо отметить, что еще в конце 30-х годов молодой доцент  Ростовского пединститута А. Линии в книге «Пушкин на Дону» сделал предположение о возможности встречи Пушкина с морем в  районе современного г. Новоазовска или Лакедемоновки. Во втором (посмертном, 1946 г.) издании его книги на странице 7 читаем: «Путь к Таганрогу шел на близком расстоянии от моря. В одном месте - это могло быть у той части берега, где потом была  выстроена станица Ново-Николаевская, или дальше, вблизи от «буйной Лакедемоновки», экипажи пошли вдоль самого берега».

В этом небольшом абзаце несколько принципиальных ошибок: первая - Таганрогский тракт в указанных местах не приближался к берегу, а проходил в 10-15 верстах севернее; вторая - станица Ново-Николаевская была выстроена на высоком обрывистом  берегу, где не было подъезда к морю по ходу маршрута; третья - «буйная Лакедемоновка» расположена на левом берегу реки Миус, и чтобы попасть сюда, надо было переправиться через Коровий брод почти около Таганрога, а потом проехать обратно, но уже по левому берегу около 30 верст - это явный абсурд; и четвертая - писатель нигде не обмолвился, как и почему кортеж генерала Н.Н. Раевского мог оказаться в указанных местах, если, по общепринятой версии, он не сходил с почтового тракта.

В свое время я увлекся легендами и экзотикой Азовских берегов, но долго не мог понять, каким образом здесь, в стороне  от главных магистралей, на краю империи, среди рыбаков мог оказаться А.С. Пушкин. С другой стороны, известно, что древние  легенды не рождаются на ровном месте, а должны иметь реальные корни. В таких противоречивых размышлениях почти интуитивно родилась платовская версия, в русле которой разрешились все загадки Таганрогского тракта. В предыдущей статье «Завтрак с  генералом на хуторе близ Мариуполя» («Приазовский рабочий» от 4.06.2004 г.) на основе документальных фактов был описан отдых Пушкина с семьей Раевских на конно-почтовой станции Широкой (с. Коминтерново).

Согласно платовской версии, после отдыха они отправились на ночлег в имение донского атамана графа М.И. Платова через  прибрежные «легендарные» села. В этом случае «место встречи» должно находиться в одном из них. В каком же именно: в бывшем  хуторе Кирпичеве (современное село Широкино) или же в селе Безыменном? Вопрос о приоритете одного из сел в местной пушкиниане имеет принципиальное значение как еще один шаг на пути к истине. Истина же состоит в том, что кратчайший путь от х. Пикуз в  Платово проходит через с. Безыменное. Это легко показать, исходя из взаимного расположения населенных пунктов и простейших  математических расчетов. По этому пути согласно рекомендации почтового ведомства должен был проходить и пушкинский маршрут.

Таким образом, наш анализ показал, что вероятнее всего именно на Безыменском берегу произошла первая встреча великого поэта с Азовским морем. И хотя встреча была мимолетной, он ничего не забыл и через несколько лет написал великолепные стихи, в  которых через столетия донес до нас очарование первой любви и первой встречи с морем. Перечитывая классические строки  20-летнего поэта, мы в который раз восхищаемся его гениальным дарованием:

Я помню море пред грозою.
Как я завидовал волнам.
Бегущим бурной чередою,
С любовью лечь к ее ногам.

Мы, жители Донбасса, через связь поколений осознаем свою причастность к историческим событиям из жизни и творчества  А.С. Пушкина, которые произошли в селах современного Новоазовского района почти 200 лет назад. Нам близки и понятны  «преданья старины глубокой» наших пращуров, и мы считаем, что села Коминтерново и Безыменное заслуживают статуса Пушкинских  мест в Донецкой области.

Безыменские легенды о Пушкине

Известный пушкинист М. Гершензон еще в 1909 году писал о проезде молодого поэта в южную ссылку через донецкое Приазовье: «В биографии Пушкина много темных мест, но нет ни одного, которое было бы менее освещено, чем этот эпизод». На этом участке пути в землях Войска Донского от Мариуполя до Таганрога даже сегодня, около ста лет спустя после той публикации, больше  загадок и вопросов, чем ответов. На фоне четырехлетней южной ссылки этот однодневный проезд Пушкина автор воспринимает как «эпизод», по-видимому, имея в виду почти полное отсутствие информации. Даже такие маститые исследователи жизни и творчества  великого поэта, как В. Вересаев, М. Цявловский, В. Кунин в своих капитальных работах не проясняют ситуацию.

Авторам таких масштабных обобщающих исследований трудно учесть все нюансы местных событий, мозаику которых должны отработать сначала местные краеведы. Именно по этому поводу известная пушкинистка Т. Цявловская в переписке с Л. Яруцким в 1974 году  писала, что краеведам виднее ситуация, чем нашему брату за письменным столом в Москве. Особенно это относится к местным  легендам о Пушкине. 

Л. Яруцкий, автор-собиратель безыменских легенд, не найдя их логического обоснования, в одной из статей писал: «...эту  загадку пусть решат местные краеведы: новоазовские, безыменские, широкинские, помня, что никто этого за них не сделает так заинтересованно, как они сами, - ни Бог, ни царь и ни герой».

Эти высказывания мариупольского краеведа можно отнести к истории приазовской пушкинианы, точнее, к истории исследования добытых источников. При этом необходимо учесть, что легенды являются наиболее своеобразными историческими свидетельствами и для своей расшифровки требуют разнообразных знаний: творчества поэта, его биографии, особенностей характера, с одной стороны, а с другой - образа жизни аборигенов, местных поговорок и топонимики местности.

В «Приазовском рабочем»   от 4.06.2005 г. уже была была изложена версия Л.Д. Яруцкого, о том, как Пушкин назвал это село Безыменным (никто из жителей не знал его названия). Вторая безыменская легенда основана на том, что  аборигены Приазовья вели образ жизни, близкий к описанному Пушкиным в «Сказке о рыбаке и золотой рыбке». Действительно, многие хаты  азовских рыбаков стояли прямо на песке «у самого синего моря» и при свежей низовке часто захлестывались волнами. Рыбный  промысел в этой ситуации становился домашним делом. Так, осенью 1957 года довелось наблюдать, как в одном из прибрежных сел  рыбаки затягивали невод, причем один его конец держали дед с внуком, сидя на пороге своей хаты, а когда лодка с ходовым  концом описала круг, невод с рыбой затащили прямо в хату и здесь всей семьей выбирали рыбу в корыто.

Азовское море издревле влекло людей своими богатствами, и на его берегах пересекались судьбы многих народов, поэтому и названий у моря было несколько. В научно-популярном очерке В. Давыдова «Голубое ожерелье Донбасса» читаем: «Римляне именовали его Меотис-палюс по имени племен, населяющих побережье, скифы - Карачулак, что означает «рыбное». Древнерусские названия - Синее, Сурожское или Судакское море. Нынешний гидроним образован от арабского «Бахр-эль-Азов» - это темно-синее  море».

Как видим, среди нескольких названий «синее море» встречается дважды - древнерусское и древнеарабское, а в сказке при  минимальном ее объеме этот гидроним повторяется не менее десяти раз. Учтем также писательское кредо Пушкина - излагать точно и ясно, а также его феноменальные познания в различных сферах, и мы поймем, что это название не случайно, что речь идет  именно об Азовском море, а значит, наши аборигены имеют право на легенду о «золотой рыбке».

Третья и наиболее содержательная из безыменских легенд - это легенда о Лукоморье, согласно старинному преданию, увиденном здесь поэтом и якобы описанном в знаменитом «прологе» к поэме «Руслан и Людмила». Первичное обследование безыменских берегов показало, что Лукоморья в классическом толковании здесь нет, но, поскольку аборигены бережно хранят это предание, мы с художником Виктором Пономаревым расширили круг поисков возможных аргументов «за». Как показали дальнейший поиск и анализ ситуации, такие аргументы есть, причем их несколько. Первый - это сама природа Азовского моря, его генезис. Особенно это  относится к его северному побережью. Даже при беглом взгляде на карту Северного Приазовья мы видим целую серию морских  заливов - лукоморий, ограниченных песчаными косами с востока. Эта уникальная особенность Азовского моря дала ему  второе название - Лукоморье, а также название племен - лукоморские половцы, которые в древности здесь обитали.

Однако, чтобы окончательно понять истоки главной безыменской легенды о Лукоморье, необходимо проследить по карте маршрут, по которому проходил блестящий маневр всемирно известного генерала Н.Н. Раевского после села Безыменного. Этот маневр позволил ему обойти опасный участок Таганрогского тракта по берегу моря и до захода солнца добраться до усадьбы легендарного донского атамана графа Платова, обеспечив безопасный ночлег для дочерей. Именно на этом участке пути, между селом Безыменным и «тем местом, где позже была выстроена станица Ново-Николаевская», с площадки «666-й километр» перед нашими  путешественниками во всей красе открылся уникальный морской залив, ограниченный с востока мощной дугой Кривой косы. Этот  залив в народе называют Пушкинским Лукоморьем.

Примечателен тот факт, что здесь один к одному совпадают участок современной автомагистрали Одесса-Ростов и пушкинский  маршрут, а точка «666-й километр» (от Одессы) является для них общей. Благодаря этому совпадению современные автотуристы  при подъезде к Новоазовску со стороны Мариуполя видят ту же уникальную морскую панораму, что и А.С. Пушкин со своими друзьями почти 200 лет назад. И хотя Новоазовска тогда еще не было, но уже были Одесса, Мариуполь, х. Пикуз, с. Безыменное, усадьба графа Платова и Таганрог, а главное - были Азовское море и Пушкинское Лукоморье - этот своеобразный музей под открытым небом, который вечно хранит сама Природа.

В следующей главе мы впервые публикуем карту реального пушкинского маршрута в донецком Приазовье 29 мая 1820года по данным платовской версии. Надеемся, что эта карта будет совершенствоваться и дополняться по мере накопления новых фактов.

Загадка Таганрогского тракта

Южной ссылке А.С. Пушкина посвящены десятки книг и сотни публикаций, однако полной ясности по некоторым вопросам нет и до сих пор. Целью этой публикации является уточнение маршрута и места первой встречи поэта с Азовским морем, а также анализ различных версий, высказанных в свое время писателями и краеведами по этим вопросам.

Рано утром 29 мая 1820 года (данные М. Цявловского по старому стилю) к Мариуполю со стороны Белосарайской косы подъезжал  кортеж генерала Н. Раевского, легендарного героя Отечественной войны 1812 года. С ним ехали две дочери - Софья и Мария - вместе с компаньонкой, гувернанткой и няней, младший сын Николай с Пушкиным и доктором Рудьковским, а также прислуга. После  суток утомительной езды от Екатеринослава (ныне город Днепропетровск) по пыльному Мариупольскому тракту они увидели Азовское море в районе конно-почтовой станции Ялта-Камышеватая с расстояния 3-4 верст (по данным мариупольских краеведов). Генерал  делает запись в путевом журнале: «Открыли глаза наши - Азовское море». На этом основании они считают, что именно здесь  произошла первая встреча Пушкина с Азовским морем, а также известный эпизод, описанный поэтом в стихах: «Я помню море пред  грозою».

Для доказательства этой версии краеведы Л. Яруцкий и А. Проценко приводят цитаты из книг известных писателей А. Гроссмана,  В. Мануйлова, Вс. Воеводина и других. Но эти исследователи не указывают конкретное место встречи с Азовским морем, а лишь предполагают, что это могло произойти в районе Мариуполя. Ссылки на эти предположения не могут служить весомыми  аргументами в пользу ялтинско-мариупольской версии.

Более серьезный подход - это анализ первоисточников, каковыми являются путевые записки генерала Н. Раевского. Из записок генерала следует, что на пути к Таганрогу он спешил на «первую почту за Мариуполем», так как знал (из сообщений по  эстафете), что там для него приготовлена смена почтовых лошадей. Поэтому генерал не мог в этом месте сделать «крюк» около  6-8 верст только для того, чтобы полюбоваться морем на берегу. Кроме того, было около 6 часов утра, и в каретах все дремали  после суточного марафона длиной 250 верст от Екатеринослава.

Эти факты говорят о том, что в районе станции Ялта-Камышеватая наши герои ограничились только «визуальной встречей» с  морем на расстоянии нескольких верст в течение 15 минут, пока перепрягали лошадей. Кортеж генерала Раевского поворачивает на Мариуполь и около 9 часов утра выезжает на базарную площадь, ныне площадь Освобождения (где находилась почтовая станция).  Прогулявшись по базару и поинтересовавшись ценами на хлеб, генерал делает короткую запись о Мариуполе.

После переправы через Кальмиус дорога пошла в земли Войска Донского, и примерно через два часа Раевские подъезжают к  хутору Пикуз (современное  село Коминтерново), где находилась первая почтовая станция после Мариуполя - Широкая.  Название этой станции и ее местоположение установлены мариупольскими краеведами. Об этой станции в дневнике генерала имеется запись: «На первой почте за Мариуполем мы встретили жену Гаевского, которая дожидалась меня трое суток и отправилась к мужу; ей не давали лошадей, для меня приготовленных. Она зато приготовила нам завтрак. Мы поели, я написал вам письма (адресованы  жене и дочери в Крым. - Б.Б.), и поехали». Можно предположить, что, отдохнув пару часов в тени во время полуденного зноя, Раевский с Пушкиным тронулись в путь около 3 часов пополудни. До Таганрога оставалось около 100 верст, что составляло 8-9  часов нормальной езды на перекладных. При этом раскладе они должны были прибыть в Таганрог до полуночи. Однако в записках  генерала сказано: «В Таганрог приехал утром». Такое расхождение в датах прибытия в Таганрог до сих пор не имеет объяснения и вызывает сразу несколько вопросов:

  • По какому маршруту ехал поезд Раевских после станции Широкой?
  • Какова была причина задержки в пути?
  • Где ночевали наши герои?

Пока это - тайна под названием «Загадка Таганрогского тракта».

Решить эту загадку нам поможет логика здравого смысла, основанная на доскональном знании топографии и топонимики  окружающей местности, исторической эпохи конца XVIII и начала XIX вв. и личных качеств участников экспедиции, в первую  очередь - генерала Раевского, от которого зависели маршрут и график передвижения.

Прежде чем перейти к изложению нашей версии обратимся к предыдущим работам пушкинистов. Ростовский исследователь творчества поэта А. Линин пишет, что во время путешествия А.С. Пушкина Сальские слободы, Миусское начальство и Ростовский  уезд были охвачены мощным крестьянским восстанием. Безрассудство бедноты доходило до того, что они нападали на почтовые  станции и угоняли лошадей. Подавление восстания возглавлял генерал Чернышев, в распоряжении которого были казачьи и пехотные полки с артиллерией. В такой обстановке проходило путешествие Пушкина с Раевскими по землям Войска Донского.

Некоторые авторы вообще ничего не пишут об этом участке пути, а кое-кто высказывает предположение, что генерал Раевский  был вынужден с дочерьми заночевать на небольшой станции Мокро-Еланчикской, не имевшей элементарных условий для ночлега. Ну а если серьезно? Надо полагать, что генерал, в силу своего высокого положения в военных кругах, был посвящен в эти события и  заранее мог наметить адекватные меры, чтобы обеспечить безопасный проезд до Таганрога.

Находясь в течение нескольких часов на станции Широкой (хутор Пикуз), генерал Раевский не терял времени, а уточнял  обстановку на Таганрогском тракте, опрашивая ямщиков и пассажиров. По-видимому, убедившись, что ехать в ночь по тракту до Таганрога небезопасно, он принимает единственно правильное в опасной обстановке решение: свернуть с тракта и при свете дня проехать по берегу моря до имения графа Платова; далее после ночлега в Еланчикской слободе рано утром выехать на тракт и  оставшиеся 50-60 верст проехать, опять же при свете дня, до Таганрога по тракту от станции Мокро-Еланчикской. Кратчайший путь в Платово идет через Безыменное, которое расположено прямо на берегу моря (платовская версия). Следовательно, здесь по ходу  маршрута и состоялся знаменитый эпизод первой встречи с Азовским морем, описанный М. Раевской в воспоминаниях, а великим  поэтом - в стихах.

Хочется надеяться, что наконец поставлена точка в затянувшейся почти на полтора столетия полемике пушкинистов и «место  встречи» установлено. Знаменательно, что село Безыменное оказалось в «эпицентре» всех предложенных версий: это и «близ  Мариуполя» (А. Проценко, Л. Яруцкий); это и сравнительно«недалеко от Таганрога» (М.Цявловский); это и совсем рядом с тем  местом, где «позднее была построена станица Ново-Николаевская» (А. Линин, П. Филевский). 

Будем надеяться, что такой расклад устраивает всех, а местный патриотизм пушкинистов этих городов не пострадал. Платовскую версию поддержал заслуженный художник Украины житель Мариуполя Виктор Пономарев, который недавно написал картину «Я помню  море пред грозою», где в своей оригинальной трактовке воспроизвел знаменитый эпизод на безыменском берегу. При этом художник использовал документальные материалы, в частности, учел записки лицейского друга поэта И. Пущина о том, что май 1820 года  был очень жарким, и Пушкин ехал на юг в поярковой шляпе и в красной рубашке. Думаю, что это полотно по красоте замысла и  мастерству исполнения является одним из шедевров современной пушкинианы.

Согласно платовской версии, первая встреча великого поэта с Азовским морем на безыменском берегу была мимолетной, однако он ничего не забыл и через несколько лет написал великолепные стихи, в которых через столетия донес до нас очарование первой любви и первой встречи с морем. Перечитывая классические строки 20-летнего поэта, мы в который раз восхищаемся его гениальным дарованием:

Я помню море пред грозою.
Как я завидовал волнам,
Бегущим бурной чередою
С любовью лечь к ее ногам.

Эти стихи были написаны позже и вошли в первую главу «Евгения Онегина» как память великого поэта об Азовском море. В с. Широкино бытует легенда о том, как Пушкин, поднявшись на вершину одного из холмов, любовался морем. Эту вершину здесь назвали «пиком Пушкина».

После первой встречи с морем кортеж Раевских двинулся вдоль берега на восток и, пройдя около 10 верст, остановился в тени огромного дуба в с. Безыменное. Согласно местной легенде этот столетний великан описан поэтом в знаменитом прологе к «Руслану и Людмиле». Проехав Новоазовское Лукоморье, экипажи оставляют справа Кривую косу и по прямой через села Обрыв и Холодное к вечеру  подъезжают к имению графа  Платова в Еланчикской слободе, где их, вероятно, встретили близкие донского атамана. Почтив его  светлую память и переночевав в гостеприимной усадьбе, рано утром Раевские с Пушкиным выезжают на Таганрогский тракт.

Проезд А.С. Пушкина через "То место, где потом была построена станица Ново-Николаевская"

(Платовская версия)

В заголовок этой статьи вынесена цитата из книги «Пушкин на Дону» талантливого пушкиниста A.M. Линина, изданная в 1941 году и ставшая библиографической редкостью. Молодой доцент Ростовского университета еще в первой половине XX столетия в своих предположениях был близок к истине относительно пушкинского маршрута. Это соответствует нашей платовской версии на том участке пути, где в 1849 году была выстроена станица Ново-Николаевская. Это было сделано по рескрипту Николая I после доклада генерал-адъютанта Чернышева о подавлении им мощного крестьянского восстания. Это восстание достигло апогея в данном регионе  на момент путешествия Пушкина с Раевскими и помешало их проезду по Таганрогскому тракту. Они вынуждены были проехать по  прибрежной проселочной дороге для ночлега в Платово.

После Октябрьской революции станица Ново-Николаевская стала называться селом Буденновкой, а с 1963 года переименована в г. Новоазовск. До сих пор было неизвестно, как назывался этот населенный пункт в 1820 году, на момент проезда Пушкина. На этот вопрос нам помогут ответить «Записки мариупольского краеведа» А. Проценко. Вот что он пишет на странице 59: «Недалеко от Мариуполя, у излучины реки Грузской Еланчик, раскинулось небольшое местечко. Речка разделила его на две части, которые соединял  деревянный мост.

Левобережная часть поселка именовалась Грузско-Еланчанской (а точнее - Грузинско-Еланчанская слобода)». В этом  затерявшемся в приазовской степи хуторе в семье разорившегося украинского помещика в декабре 1821 года родился известный в свое время поэт Николай Федорович Щербина.

Этот свайный дубовый мост, о котором писал Щербина, был сделан на совесть, и остатки в виде свай из мореного дуба простояли вплоть до 1980 года, когда были уничтожены земснарядом при углублении речки Грузской Еланчик. По нему переправлялся кортеж Раевского с Пушкиным, а далее их путь шел с моста вдоль современной улицы Буденного (ныне ул. Гриценко) и далее по берегу моря на ночлег в усадьбу графа М.И. Платова, который скончался здесь 3 января 1818 года.

117 лет спустя после проезда здесь А.С. Пушкина в Ростовской области в 1937 году широко отмечался день памяти великого  поэта -100 лет со дня его смерти. В частности, в Ростове была открыта краевая Азово-Черноморская выставка. Не в последних  рядах этих мероприятий оказалось с. Буденновка (современный Новоазовск) Донецкой (тогда Сталинской) области: здесь была  построена СШ № 1 имени А.С. Пушкина из кирпича взорванной церкви. В 1940 году состоялся первый выпуск.  Мой бывший учитель  истории,  патриарх новоазовского краеведения В.В. Венедиктов (умер в 2010 году), чудом сохранил уникальный документ - аттестат  этой школы с конкретными записями и печатью. Этот исторический документ он передал мне для публикации. Я пытался навести  справки об этой школе в областном архиве, но безрезультатно, то есть в Новоазовске СШ № 1 есть, но куда девалось название  «им. Пушкина», никто не знает. А ведь это памятник нашей культуры! То же самое Л. Яруцкий писал в своей книге «Пушкин в Приазовье» о Мариуполе; здесь тоже была построена СШ им. Пушкина, но куда она девалась, никто не знает!

Это значит, что история русской культуры пущена на самотек и, по сути, разбазаривается. Этот вопрос я адресую обществу  охраны памятников. На снимке видно, что от дубового моста на сегодня почти ничего не осталось. Около школы № 3 села Еланчик  видна только насыпь, по которой экипажи въезжали на мост. Это возвышение местные жители называют «бык», в него упиралась часть моста, которая шла от правого берега речки Грузской Еланчик. Сваи из мореного дуба в 1980 году были снесены замснарядом и затонули, так как они плотнее воды.

«И там я был...»
(продолжение версии)

Платовская версия дала возможность не только обосновать и расшифровать безыменские легенды, но, как увидим далее, еще их продолжить и обобщить. Согласно этой версии, в Безыменном произошла первая реальная встреча А.С. Пушкина с Азовским  морем.

Однако, несмотря на эйфорию молодежи по этому поводу, для генерала Н.Н. Раевского это был лишь поворотный путь от станции Широкой к месту безопасного ночлега в Платово. Из всей компании путешественников, сидящих в каретах, генерал был единственным, кто понимал масштабы крестьянского восстания, которое в данный момент бушевало на Таганрогском тракте, и поэтому он спешил попасть в усадьбу донского атамана графа М.И. Платова до наступления темноты.

По данным современных ростовских исследований (2001 г., г. Новочеркасск), это восстание было соизмеримо с бунтом Емельяна Пугачева, и подавлялось правительственными войсками во главе с генерал-адъютантом графом Чернышевым.

Вехи военной биографии генерала Раевского говорят о том, что он был лично знаком с донским атаманом и знал эти места, в частности, кратчайшую дорогу в его усадьбу в объезд Таганрогского тракта.

После села Безыменного кортеж Раевских ехал по берегу моря на восток, узким коридором, ограниченным справа крутым  обрывистым берегом. Здесь, как пел наш знаменитый бард В. Высоцкий, «просто некуда деться», и при подъезде к устью речки  Грузской Еланчик с площадки, примыкающей к верстовому столбу № 666, перед путешественниками внезапно открылась уникальная морская панорама - легендарное Азовское Лукоморье, ограниченное мощной дугой Кривой косы. Эта картина настолько впечатляет,  что здесь хочется остановиться, снять шляпу и постоять в раздумье о красоте мироздания, о вечности и о Создателе. Думаю, что так и поступили Пушкин и его юные друзья - Николай и Мария Раевские.

А теперь небольшое отступление. Из многочисленных источников известно, что Пушкин был суеверен и его во всех важных  жизненных ситуациях сопровождало и всегда приносило несчастье число 666, известное из Библии как «число зверя» (см. Откровение Иоанна Богослова). В данной ситуации число 666 - это точное расположение в километрах от Пушкинского Лукоморья до Одессы, где поэт оказался под началом графа М. Воронцова. Их отношения сразу не заладились, и по донесению Воронцова поэт был сослан царем еще на два года в Михайловскую ссылку.

Как известно, свой знаменитый «Пролог» к поэме «Руслан и Людмила» Пушкин написал через 5 лет после публикации поэмы и проезда Азовского Лукоморья в районе села Безыменного. Специалисты считают, что этот шедевр был написан по мотивам сказок  Арины Родионовны, в мир которых поэт окунулся в Михайловской ссылке. Не отрицая этого факта, необходимо учесть, что 29 мая  1820 года поэт увидел легендарное Азовское Лукоморье и его фантастические образы. Поэтому наши аборигены в своей легенде о  Лукоморье не так уж далеки от истины, считая, что наряду с речитативами няни Пушкина нужно учесть уникальные картины, увиденные поэтом с натуры. Пушкин, как всегда, конкретен, когда пишет в «Прологе» «И там я был...», имея в виду лукоморье, увиденное рядом с Безыменным, где произошел эпизод первой встречи с морем, описанный в стихах: «Я помню море пред  грозою...».

Сегодня, почти 190 лет спустя после проезда А.С. Пушкина в донецком Приазовье, мы публикуем подробную картину платовского маневра всемирно известного генерала Н.Н. Раевского, с которым ехал великий поэт. 

Старинная проселочная дорога проходила вдоль берега Азовского моря на восток почти по прямой линии от села Безыменного до усадьбы донского атамана графа М.И. Платова, в устье речки Мокрый Еланчик. Эта дорога хорошо известна старожилам. Она  использовалась в основном в летнее время года по сухой погоде. После Платово эта дорога поворачивает  на север под прямым углом и по левому берегу р. Мокрый Еланчик выходит на Таганрогский тракт к одноименной станции в 15 км от усадьбы Платова. Далее  путь идет на восток по землям Войска Донского через станции Носово и Коровий Брод до Таганрога.

А.С. Пушкин 
      Пролог к поэме
"Руслан и Людмила"

"У лукоморья дуб зеленый;
Златая цепь на дубе том: 
И днем и ночью кот ученый 
Все ходит по цепи кругом; 
Идет направо - песнь заводит, 
Налево - сказку говорит. 
Там чудеса: там леший бродит, 
Русалка на ветвях сидит; 
Там на неведомых дорожках 
Следы невиданных зверей; 
Избушка там на курьих ножках 
Стоит без окон, без дверей; 
Там лес и дол видений полны; 
Там о заре прихлынут волны 
На брег песчаный и пустой, 
И тридцать витязей прекрасных 
Чредой из вод выходят ясных, 
И с ними дядька их морской; 
Там королевич мимоходом 
Пленяет грозного царя; 
Там в облаках перед народом 
Через леса, через моря 
Колдун несет богатыря; 
В темнице там царевна тужит, 
А бурый волк ей верно служит; 
Там ступа с Бабою Ягой 
Идет, бредет сама собой; 
Там царь Кощей над златом чахнет; 
Там русский дух... там Русью пахнет!..

Светоч России
 

Своей внутренней волей
И талантом лихим 
Он на русское поле 
Мудро сеял стихи.
И фамилией грозной 
Символичной своей 
Он врагом был серьезным 
Для нечистых людей.
Если выстоять нужно 
За Отчизну свою, 
«У России есть Пушкин!» 
-Я себе говорю.
А убавятся силы, 
Я теперь не молчу. 
«Пушкин есть у России!» 
-Как молитву, шепчу.
Да! Россия умеет 
Целый свет удивить, 
Коль таких корифеев 
Ей под силу родить.
Есть и правда, и сила 
На российской земле. 
Коль такие светила 
Загорались во мгле.

Александр Косогов 
(г. Новоазовск)

Вместо заключения

Тема интересная, благодатная

Имя Александра Пушкина дорого жителям Украины. По подсчетам Д. Косарика, поэт в 1820-1824 годах проехал по Украине 5700 вёрст, побывал более чем в 120-ти населенных пунктах Черниговской, Полтавской, Екатеринославской, Таврической, Херсонской, Подольской, Киевской и Волынской губерний. Многие города, поселки и села Пушкин посетил несколько раз. Украинские мотивы нашли отражение во многих произведениях русского поэта.

Неподдельный интерес вызывает тема «Пушкин в Донецком крае». Особенно интересна и благодатна она для нас, жителей Донетчины, ведь исторические факты свидетельствуют, что в конце мая 1820-го года, вместе с семейством генерала Раевского, поэт посетил нашу землю. Десятки исследователей занимались и продолжают заниматься исследованием этой темы. Ценные факты, интересные версии выразили по этому поводу в своих трудах мариупольцы Лев Яруцкий и Аркадий Проценко, жители Донецка Константин Спасенко, Евгений Волошко, Михаил Альтер и другие наши земляки. В свое время исследования «Пушкин в Донецком крае: реальность и вымысел» к 200-летию со дня рождения поэта выдал и я в Славянске.

И все же в этой теме, действительно, больше вопросов, чем ответов. Пушкинисты соглашаются, что 1820-й год в биографии Пушкина один из загадочных и мало исследованных. На сегодня мы не имеем точных ответов на ряд вопросов: в какое время Пушкин и его спутники были близ Мариуполя, где именно впервые увидели Азовское море, почему сам Пушкин нигде не упоминает свое пребывание в Донецком Приазовье ...

К некоторым из этих вопросов обращается в своей работе «Загадки Таганрогский тракта» Борис Бережной. В статьях, которые носят научно-публицистический характер и составляют книгу, автор заявил о себе еще и как неутомимый и любознательный краевед - он много лет посвятил исследованию одной из интересных и важных страниц нашей истории. Читатель следит за логикой рассуждений мариупольского исследователя: его интересуют вопросы первого свидания с морем Александра Пушкина, Безыменские легенды, размышления о пушкинском лукоморье и другие не менее интересные вопросы.

Исследование Б.М.Бережного является дополнением к некоторым малоизвестным страницам биографии великого поэта. Оно будет полезным краеведам, ученической и студенческой молодежи, всем, кто интересуется историей родного края, жизнью и творчеством Александра Сергеевича Пушкина.

Валерий Романько, доцент Славянского государственного педагогического университета, председатель правления Донецкой областной организации Национального союза краеведов Украины, член Национального союза писателей Украины.

Оцените материал
(16 голосов)

Комментарии   

читатель
+11 #2 читатель 16.02.2014 23:47
Прочитал материалы.Очень интересно.Хотел ось бы поделиться информацией.В районе села Ковское Самойловский с\c расположены два довольно высоких кургана. Местность перед ними называют "Почтари",а находящуюся рядом балку "Широкая".Скоре е всего там тоже была почтовая станция ,так как весной в этом месте отчетливо видны следы поселения.И вообще "старый шлях" это такая тема, которая уходит в глубь не только эпохи Пушкина но и многих тысячелетий.Вед ь через наш край прошло столько народов.А дороги создаются не за один день.Буду рад если эта информация Вас заинтересовала.
Цитировать
Читатель
+13 #1 Читатель 11.06.2013 09:56
Вот настоящий краевед. Спасибо ему!
Цитировать

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Новое

Литературная страница

Время множит заботы, но лето придёт,
И примчусь я опять в Седово.
Старый домик меня...

Читать

Новая книга Владимира Лях

0061

Заказать

Азовская кухня

Реклама

По вопросу размещения рекламы можно обратиться через форму "Обратная связь".

Спасите детей Донбасса от украинской армии

Спасите детей Донбасса от украинской армии!

Новые комментарии

  • Е.П. Афанасьева Е.П. Афанасьева
    Многоуважаемые ветераны! Дорогие друзья! Уважаемые коллеги! От имени актива музея Арктики имени Г.Я. Седова ГБОУ школы № 336 Невского района Санкт-Петербург а примите самые искренние и сердечные ...

    Подробнее...

     
  • Сергей Буйло Сергей Буйло
    Уважаемый Владимир Петрович! С большим интересом прочитал в Интернете Ваш очерк: Лях В. «Посёлок Седово в годы ВОВ». Откуда у Вас такая удивительно подробная информация о захвате «Атомной тетради», что ...

    Подробнее...

     
  • Дормидонт Дормидонт
    А что еще можете предложить?

    Подробнее...

     
  • Дормидонт Дормидонт
    Да, материал хороший. Чувствуется, что это личные впечатления, а не интернетская жвачка.

    Подробнее...

     
  • Дормидонт Дормидонт
    [quote name="Дмитрий"] Пишут о буревестнике, а на фото Азовская креветка (бывшая Лазурь)Да просто фото для колорита.

    Подробнее...

Отдых на Азовском море